РЕКЛАМА

Давай дружить!

741 0 evol22

Давай дружить!



Почему некоторым детям так трудно найти себе приятелей? Как отвечать на постоянные дразнилки сверстников? Что делать, чтобы малыш не чувствовал себя в компании белой вороной?



Присмотритесь к малышам на детской площадке. Очень заметно, кто из детей — душа компании, лидер, заводила, всеобщий любимец? А кто — тихоня, скромник, серый мышонок, мишень для шуток. С одним ребенком каждый стремится подружиться, а другого так и хочется подразнить, прогнать... Можно ли изменить ситуацию?

Очкарка и Ася


Я стою во дворе и чешу коленку. Точнее, делаю вид, что коленка ужасно чешется и все мое внимание поглощено именно ею. На самом деле я просто жду, что Оля, Настя и Ася позовут меня вместе с ними лазить по выбивалке. Ну, знаете, такие металлические штуки для выколачивания ковров? Самые смелые ходят по этой решетке не держась за верхнюю перекладину, но большинство из нас крепко за нее хватается. Так вот, я надеюсь, что Оля, Настя и Ася меня позовут. Надежда, вообще-то, призрачная. Девочки интересуются мной только в контексте „над кем бы посмеяться". У меня очки, и я жутко неуклюжая. Поэтому на выбивалку мне вообще нельзя — если мама увидит, она открутит мне голову. Но мама не увидит, потому что на выбивалку меня не позовут девочки. Я и не мечтаю дружить с Асей. Даже ее имя звучит как приговор всем окружающим. Ася Звездинская — принцесса по праву рождения. Хотя бы с Олей и Настей подружиться... Робко подхожу поближе к выбивалке.
— Очкарка, ты чего тут делаешь?
— А можно... с вами... — моей решительности хватает только на шепот.
— Жди! — Ася тут же отворачивается от меня как от совершенно несущественного факта.
Разворачиваюсь и, глотая слезы, бреду к песочнице. Возле нее натыкаюсь на маму. Мамино классическое: „Лена, иди с девочками поиграй", мое классическое мотание головой, и мамин завершающий аккорд: „Ну что ты ни с кем подружиться не можешь!" Мне 5 лет. В стране еще почти в Советский Союз.

Слабое звено


Это реальная история, рассказанная хорошей знакомой. Я только фамилию девочки Аси поменяла, так что любое совпадение — случайно, хотя фамилия у Аси и впрямь роскошная. Сейчас Лена — вполне успешная личность, но в детстве успела вкусить все прелести жертвы. Она сама себя сделала жертвой. Со всеми вытекающими отсюда последствиями.
Посмотрите на любую стайку играющих детей. Достаточно понаблюдать за ними минут десять, чтобы определить, кто в группе лидер, кто „среднее звено", а кто — аутсайдер. В большой компании каждая категория будет делиться на несколько подкатегорий, но суть от этого не изменится.
Хотя у дошколят вчерашний „средний" запросто может стать лидером, а аутсайдер — средним. И если вы вдруг заметили, что приятель вашего малыша обозвал его слабаком, не спешите спасать сына. Возможно, что детки сами разберутся и завтра уже ваш малыш будет верховодить в игре. Проблемы возникают в момент, когда ребенок становится постоянной жертвой...

Комплекс жертвы


Если бы 5-летнему Егору сказали, что он сам провоцирует ровесников на то, чтобы его все обижали, Егор бы не поверил. Он очень хочет дружить! Только знает, что ничего из этого не получится. Он гораздо хуже ребят: те бегают, смеются, лазают по деревьям, а Егор ничего не умеет. Мама всегда говорит ему, что он может упасть, разбиться, сломать руку. Егор и сам этого опасается, поэтому даже на качелях качается с осторожностью.
Если бы маме Егора сказали, что своей непрерывной опекой она не дает сыну начать собственную жизнь (у пятилетних тоже есть собственная жизнь!), что она держит его на „коротком поводке", она бы тоже не поверила. Но пока Егор не может завести ни одного друга, а мама Егора — выйти на работу. Ни одна нянька не присмотрит за мальчиком так, как должно. О детских садах в их доме даже не упоминают.
Егор — жертва. Он ходит сутулясь, смотрит в пол, уголки его губ опущены, он почти никогда не улыбается. Если он все-таки решается заговорить со сверстниками, его голос тих, как шелест травы, интонации — заискивающие. Дворовые ребята давно планируют Егора поколотить...
Если вы спросите мальчишек, за что нужно бить Егора, они вряд ли смогут сформулировать. „А чего он!" — это будет, пожалуй, самый точный ответ. Мальчишки — не юные бандюганы. Совершенно нормальные, веселые ребята. Они и правда не виноваты в своем желании „дать пинка". Егор сам их провоцирует. Своим поведением Егор демонстрирует: „Я — жалкий и никчемный. Со мной нельзя считаться. Бейте меня!"
Поведение Егора программируется его мамой: уж если она считает, что Егор не сможет сделать сам элементарных вещей, что он непременно упадет там, где другие побегут, значит, так оно и есть. Мальчик не видит у себя ни одного достоинства. В какую бы компанию ни приводила его мама, реакция одна. После настоятельного родительского: „Дети, это Егор, поиграйте с ним!" — мальчику вручается самая ненужная игрушка и демонстрируются спины. Без комментариев.

Начнем с себя


Чтобы преодолеть комплекс жертвы у малыша, важно преодолеть комплекс гиперответственного родителя. Отпустите ребенка. Дайте ему возможность высказать свое мнение. Разрешите шагнуть в лужу и намочить ноги. Вы же в двух шагах от дома, малыш снимет ботинки через пару минут, он не успеет простудиться! Разрешите крохе бегать и прыгать, точнее, перестаньте хвататься за сердце, если он вдруг побежит, прыгнет и даже упадет.
Это трудно — отпустить. И ребенок на первых порах будет недоумевать, что случилось с мамой. И вряд ли он так сразу начнет бегать, прыгать и разбивать коленки. Просто как можно чаще говорите ему: „Ты так вырос! Ты стал другим! Ты выглядишь взрослым и сильным!"

Полезные обзывалки


Ира вернулась домой в слезах и с новой царапиной. Во дворе ее не просто игнорируют — девочку дразнят и порой даже бьют. История тянется уже давно: дети, заметив гуляющую в одиночку Иру, стараются ее задеть побольнее. Ира даже не пытается дать сдачи — начинает плакать, убегает в подъезд. Ирина мама живет одна, она очень ценит то время, пока дочка гуляет во дворе: можно спокойно сделать уборку, потрещать с подружкой по телефону и обсудить, между прочим, какой негодяй Ирин отец. Поэтому, когда девочка приходит, размазывая слезы, мама снова отправляет ее „немного погулять".
— Не обращай внимания! — отмахивается она в ответ на дочкины жалобы. Ира больше и не жалуется. История Иры и ее мамы — такая же крайность, как поведение Егора и его родительницы. Как ни странно (а может быть, и не странно вовсе), для мальчиков самое опасное — материнская гиперопека. Девочек, наоборот, больше всего угнетает отсутствие чувства защищенности, по сути, равнодушие родителей. А вообще, оба варианта родительского поведения — нехороши и неправильны. Как для девочек, так и для мальчиков. Если бы мама Иры была более внимательна к дочери, она научила бы ее... давать сдачи обидчикам. Словесно!
У любой мамы словарный запас гораздо больше, чем у дошколят. Поэтому она за десять минут сочинит (вспомнит из своего детства) штук пятнадцать разных „отзеркаливаний". К примеру: „Обзываешь ты меня — переводишь на себя", „Кто обзывается, так сам и называется".
Детские обзывалки и парирования — это тренировка перед взрослым отстаиванием собственного мнения. Это азы правильного ведения конфликта, навыки действий в эмоционально экстремальных ситуациях. Вы замечали, что малыши дразнят друг друга, но через секунду они снова лучшие друзья? Поругались, потренировались и хватит.

Случайная встреча


Давайте вернемся к началу нашего разговора.
— Ты знаешь, я недавно встретила Асю Звездинскую, — рассказывает моя знакомая Лена, — работает кондуктором в маршрутке. Пришлось машину на пару дней в ремонт отогнать, ну и ехала как-то маршруткой. Спрашиваю кондуктора, сколько проезд стоит, всматриваюсь в лицо, а это Ася! Лицо какое-то одутловатое, косметика нелепая... Я ведь эту девочку просто боготворила... Сейчас я начальник отдела с двумя высшими, а она — кондуктор с девятью классами образования. Как жизнь-то закручивается, а?..
Действительно, дошкольное лидерство — это еще не показатель успешности во взрослой жизни... Равно как и дошкольное аутсайдерство. Но помочь малышу завести приятелей, научить его дружить и общаться — в наших с вами силах.

Светлана Сторожук, психолог